Страхи мудреца. Книга 2 - Страница 200


К оглавлению

200

Я расхохотался, но этот ее испуганный взгляд предупредил меня, что следует быть осторожным. И я поставил корзину туда, куда собирался лечь сам.

— О чем это вы подумали, госпожа моя?

Она смущенно зарделась.

— Ну, я не думала, что ты из тех мужчин, кто способен принести девушке обед совершенно голым.

Она слегка пожала плечами, посмотрела на корзинку, на меня…

— Но мне нравится видеть тебя таким! Мой личный раб, обнаженный по пояс…

Она снова закрыла глаза.

— Где моя земляника?

Я принялся кормить ее земляникой, и так мы и провели весь день.

* * *

Еда в корзине давно кончилась, мы успели высохнуть на солнце. Впервые со времен той ссоры в Северене я чувствовал, что между нами все хорошо. Досадное умолчание больше не чернело, как яма на дороге. Я понимал, что надо терпеливо ждать, пока не развеются остатки напряжения.

Когда день начал мало-помалу клониться к вечеру, я понял, что сейчас самое время поднять тему, о которой я так долго заставлял себя молчать. Я видел бледно-зеленые старые синяки у нее на плечах, след вздувшегося рубца у нее на спине. На ноге над коленом у нее был шрам, достаточно свежий, чтобы краснота просвечивала сквозь рубашку.

Все, что мне было нужно, — это спросить о них. И, если тщательно сформулировать, она признается, что да, это ее покровитель. А уж потом будет несложно ее разговорить — убедить ее, что она достойна лучшего. Что, что бы он ей ни предлагал, это не стоит подобных унижений.

Сейчас, впервые в жизни, я имел возможность предложить ей выход. С открытым кредитом Алверона и моей работой в артной проблем с деньгами у меня больше не будет. Впервые за всю жизнь я был богат. Я открою ей путь к бегству…

— Что у тебя со спиной? — тихо спросила Денна, прервав ход моих мыслей. Она по-прежнему возлежала на камне, а я стоял, прислонившись к нему, ногами в воде.

— Чего? — переспросил я, бессознательно развернувшись.

— У тебя вся спина в шрамах, — мягко сказала она. Я почувствовал, как прохладная рука коснулась моей нагревшейся на солнце кожи, провела вдоль одного из рубцов.

— Я поначалу даже и не поняла, что это шрамы. Они красиво смотрятся, — она провела пальцем вдоль другого шрама. — Как будто какой-то великаний ребенок принял тебя за лист бумаги и рисовал на тебе буквы серебряным пером.

Она отвела руку, и я обернулся к ней.

— Откуда они у тебя? — спросила она.

— Ну… я набедокурил в Университете, — смущенно признался я.

— Тебя что, высекли? — недоверчиво спросила она.

— Дважды.

— И ты остался там? — спросила она, словно не веря своим ушам. — После того, как с тобой так обошлись?

Я пожал плечами.

— На свете есть вещи похуже порки, — сказал я. — Мне больше негде научиться тому, чему учат там. А когда мне что-то требуется, нужно нечто большее, чем немного крови, чтобы…

Я только теперь сообразил, что я несу. Меня высекли магистры. Ее бьет ее покровитель. Но мы оба предпочитаем остаться. Как теперь ее убедить, что у меня ситуация совсем другая? Как уговорить ее оставить его?

Денна смотрела на меня с любопытством, склонив голову набок.

— Так что же бывает, когда тебе что-то требуется?

Я пожал плечами.

— Я просто хотел сказать, что меня так просто не прогонишь.

— Да, я про это слышала, — сказала Денна, понимающе взглянув на меня. — Многие девушки в Имре говорят, что рядом с тобой не так просто остаться невинной.

Она села и принялась сползать с камня. Белая рубашка мало-помалу задиралась все выше вдоль ног.

Я собирался что-то сказать насчет ее шрама, надеясь, что еще сумею перевести разговор на ее покровителя, когда обнаружил, что Денна остановилась и смотрит, как я смотрю на ее голые ноги.

— Да? И что же еще про меня говорят? — спросил я, скорее затем, чтобы что-нибудь сказать, чем из любопытства.

Она пожала плечами.

— Некоторые говорят, что ты намерен собрать десятину с женского населения Имре.

Она сдвинулась ближе к краю валуна. Рубашка поползла еще выше, отвлекая меня.

— Это в смысле переведаться с каждой десятой? — сказал я, пытаясь обратить все в шутку. — Это, пожалуй, даже для меня чересчур!

— Это утешает, — сказала она. — А ты им тоже всем даришь х-х…

Она негромко ахнула, съехав с валуна вниз, и нашла точку опоры как раз когда я потянулся, чтобы ее подхватить.

— Что-что я им дарю? — переспросил я.

— Розы, дурак! — бросила она. — Или ты уже перелистнул эту страницу?

— Тебя отнести на берег? — спросил я.

— Да, — сказала она. Но прежде, чем я протянул к ней руки, Денна окончательно соскользнула в воду, ее рубашка задралась совсем уж неприлично, пока она не встала на ноги. Вода дошла ей до колен, замочив подол.

Мы вернулись к серовику и молча облачились в свою просохшую одежду. Денна сердилась из-за промокшего подола рубашки.

— Знаешь, я ведь мог бы тебя донести, — тихо сказал я.

Денна прижала тыльную сторону кисти ко лбу.

— Ах, еще семь волшебных слов, я прямо падаю!

Она принялась обмахиваться другой рукой.

— И что же делать бедной женщине?

— Полюбить меня.

Я намеревался сказать это самым что ни на есть игривым тоном. Поддразнить. Превратить все в шутку. Но, говоря это, я совершил ошибку: посмотрел ей в глаза. Они отвлекли меня, и, когда эти слова вылетели из моих уст, они звучали совсем не так, как я намеревался.

Всего лишь на миг она посмотрела мне в глаза с глубокой нежностью. А потом печальная улыбка коснулась уголка ее губ.

— О нет! — сказала она. — Эта ловушка не для меня. Я не стану одной из многих.

200